Подсветка:
Варвара Заборцева

В одной из бесед вы сказали: «В прозе больше всего ценю поэзию». Существует ли все-таки для вас граница или вы сознательно ее размываете?

Хочется чувствовать безграничность мира, и я начинаю с границ поэзии и прозы. Я действительно люблю просто плыть за словом, вместе со словом и ощущать эту безграничную жизнь через безграничные слова. Я верю, что искусство заканчивается там, где начинаются стены, поэтому осознанно не возвожу их между прозой и поэзией. Поэзия для меня — это интонация, а проза — история. И это единственная маленькая граничка, которую можно провести.

Бывает ли у вас такое, что один и тот же замысел просится и в стихи, и в прозу? Чему отдаете предпочтение?

Здесь слово выводит само, писатель не всегда подвластен. Нужно учиться доверять внутренней интуиции, внутреннему чувству слова. Бывало, что история или какая-то задумка не умещалась в стихотворение и уходила в прозу. У меня есть стихотворение, посвященное деревне Старожилово, откуда родом моя бабушка, и ей, бабушке Марфе. Эта задумка уже один раз перекочевала в прозу и, наверное, прозвучит во второй. Поэтому я не оставляю сюжет или задумку один раз воплощенными, окаменевшими в чем-то одном. Я считаю, что мотивы могут перемещаться.

Я писала диплом по румынскому скульптору Константину Бранкузи (Брынкуше) — он повторял свою «Бесконечную колонну» и свой «Поцелуй» не единожды. В верности нескольким мотивам я вижу русло и своего творчества.

Если бы ваши тексты были картиной, в каком жанре вы бы их написали? Пейзаж, портрет, натюрморт?

Я всегда задумываюсь о технике: не знаю до сих пор, масло это, акварель или тушь. Очень сложно сказать (наверное, потому что я прогуливала лекции по технике и технологии живописи). Для меня это вопрос открытый. Я бы оставила это дело художникам. Как сейчас, на фотосессии, было приятно быть в руках профессионалов, людей, которые разбираются в том, что делают. Я увидела результат — это классно. И я рада, что сделала какую-то свою часть, написала «Косичку», а она вдохновила людей на съемку. Поэтому я не стремлюсь мыслить за художников, я остаюсь искусствоведом.

Какая история стоит за названием вашего сборника «Береги косу, Варварушка»?

Я толком не могу вспомнить, был ли такой завет от дедушки: «Береги косу, Варварушка», память иногда творит удивительные вещи, перипетии выстраивает. Такое ощущение, что это сфантазировалось, но настолько встроилось в мои детские воспоминания, как будто этот завет и правда прозвучал. Из него родилась первая история, рассказ, который так и называется.

Коса с детства у меня была длинная, мне как-то хотелось к ней вернуться. Еще коса очень по мотиву похожа на реку, и от этой рифмы невозможно отделаться. Хотелось плести, плести, и в итоге в образе косы для меня соединилась история моего рода, моей семьи и моей родной реки.

Какая книга/произведение/стихотворение для вас главный вдохновитель?

Это произведение-импульс — «Чистая книга» Федора Абрамова ^{1Советский писатель, публицист, критик и литературовед. Родился в селе Веркола на реке Пинега. Один из наиболее известных представителей деревенской прозы.}. Это его недописанный, несостоявшийся роман-эпопея, задумка моего земляка-писателя. Помню, ко мне эта книга попала в руки, когда мне было 15 лет. Я начинала с конкурса юных поэтов имени Федора Абрамова, всю школу по стихотвореньицу в год писала для него. И вот однажды выиграла «Чистую книгу». Мне действительно показалось, что очень многое не дописано. Федор Александрович как будто был прерван на полуслове, его жизнь оборвалась. И во мне до сих пор живет этот большой, очень смелый замысел 15-летней девочки: подописывать начатое. Точнее, соразмышлять дальше, ведь русло мыслительное начато, показано, и почему бы по нему не пойти?

Есть отдельные стихи, которые я очень люблю, например Пастернака «На протяженьи многих зим…». Я знаю кусочек прозы Федора Абрамова наизусть, там моя любимая его героиня Пелагея. Как выучила, так и живу с ним. Есть определенные фрагменты. Я очень фрагментарный читатель, мне за это порой стыдно. Но что делать, это факт. Я чувствую, как в меня вплетаются какие-то лоскутки и в моих силах из этого сделать единое полотно. Может быть, даже и здорово сплетать то, что поодиночке не встречается, а у тебя на белом листе бумаги — может. Я люблю встречи.