7 книг, которые нужно искать на весенней ярмарке Non/fictio№: выбор редакции

Аргентинский роман о девушке, которая ищет пропавших женщин, поедая землю. Тут бы и сказать что-то привычное о магическом реализме, но в человеческой трагедии нет ничего магического — один реализм с привкусом сырой земли.

Новый топкий хоррор от автора книги «Бабушка сказала сидеть тихо». Там был запертый шкаф и ужас тайны, здесь — страх бедности, зов земли, Русский Север и исчезающее прошлое. Российский читатель полюбил Реньжину за плотность атмосферы, которая, может, и не душит, но точно берет за горло.

Два перекрестных эссе о болезни как жизненном сезоне. Один — сугубо практический, с пеленками, капризами, бульоном и проветриваниями. Второй — прозрачный, метафизический, о болезни как об этапе максимальной телесности, которая дает свободу от всего внешнего, сковывающего и сдерживающего.

Густой и нажористый роман о том, как казаки за Оленек ходили, в дикие земли, в края безымянные, в самый-распресамый XVII век. Ремизов пишет плотно, обильно, не скупясь на архаизмы и диалектизмы, не всегда заботясь о комфорте читателя, но как будто бы от просторного исторического повествования ничего другого и не ждешь.

Разные исследователи — от искусствоведов до антропологов — пытаются осмыслить уникальность советской материальной культуры и понять, как те самые пресловутые семь слоников на шкафу, югославские стенки и автоматы с газировкой сделали наше прошлое таким осязаемым и навсегда стали частью культурного кода даже тех поколений, которые этих вещей уже не застали.

Инфернальные старухи и субтильные Дюймовочки, цветы и эстетика хиппи — перед нами «выставочное» эссе искусствоведа Алленова о творчестве художника Пивоварова, расцвеченное комментариями сына художника, Павла Пепперштейна. Тот не знает Алленова, ничего у него не читал, но помнил, что видел великого искусствоведа однажды и тот был пьян, и комментировать его мнение об отце и дальше собирается с такой же непосредственностью.

Новенькое темное фэнтези от автора «Сироток». Условно японский сеттинг, приблизительно XVII век, духи, божества, призраки, самураи, разбойники и один главный герой, который в целом неплохо жил, пока его не попросили вспомнить, где он был десять лет назад.