Книги недели: выбор Анастасии Завозовой

Мальчик Лука сбегает от Бога-Отца, чтобы затем вернуться к Христу, только сначала сойдя во ад и искрошившись душою. Весь живой и в нарывающих трещинках боли роман о взрослении и искушении жизнью, от которой сложно отречься, не прожив ее до самого дна.

Роскошное переиздание ирландских героических сказаний в классическом переводе Татьяны Михайловой и Сергея Шкунаева. Мы все видели (и даже, скорее всего, держали в руках) привычный зеленый томик «Литпамятников», а теперь у этих звучных текстов есть лакшери-вариант с иллюстрациями Михаила Гавричкова.

Классический скандинавский роман с привкусом невывозимости. Любовь здесь сродни кровохарканью — Барбара заражает своей страстью мужчин, истекая при этом кровью сама. Колюще-режущая литература для тех, кто не боится скоротечного катарсиса.

Ирина Лейк пишет крепкие и в хорошем смысле понятно сконструированные истории, которые сразу выхватывают тебя из реальности. Вот и здесь: две странные девочки, клад, конфеты, зыбкое фоновое беспокойство и тень брата — идеальное дачно-гамачное чтение обеспечено.

Помните роман «Стоунер» — прозрачную историю до прозрачности непримечательного человека, который, однако, вмещает в себя уитменовские множества? Роман «Дом профессора» — зеркальная пара этой истории, судьба человека, который цепляется за все прошлое и внутреннее, чтобы не видеть, как рушатся стены вокруг, обнажая новое, несложившееся еще будущее.

Биография книги, которая изменила историю не только литературы, но и самого литературного языка, став своего рода памятником модернизму и надгробием плотному, укорененному в реализме викторианству. Запреты, конфискации и даже судебные процессы не смогли убить желтенькие первоцветы, безмятежную ясность и вечное «да я согласна да».

Читать Зорина всегда полезно — это тот редкий пример ученого, который умеет объяснять литературу со всех сторон, будь это обучение российского думающего дворянства чувствованию на примере «Страданий юного Вертера» или вот, как уже в третьем издании его классической работы, попытка осмыслить самоидентификацию Российской империи через литературу и наоборот.